«Без ядерной энергетики говорить
о мировом энергетическом балансе
невозможно»
В. В. Путин, Президент РФ
  • Слайд 1
  • Слайд 3
  • Слайд 2
  • Слайд 4
Экология и атомная энергетика

Реалистическая оценка воздействия аварии на Чернобыльской АЭС на здоровье людей

Атомная энергия, том 86, вып. 2, с. 140-150, 1999 г.

(Сокращенный перевод с английского : Javorovski Z.: A Realistic Assessment of Chernobyl`s Health Effects.-21 th Century Science and technology, 1998, v. 11, № 1, p.14 – 25)

Яворовский 3.

3. Яворовский — крупный ученый в области радиоэкологии и радиационной защиты. Его исследования и многочисленные научные публикации посвящены изучению поведения естественных и искусственных (глобальных) радионуклидов в биосфере и гигиенической оценке их влияния на человека и среду его обитания. 3. Яворовский внес весомый вклад в развитие представлений о радиационном гормезисе. Он активный оппонент концепции о беспороговом действии ионизирующего излучения, принятой НКДАР и МКРЗ и положенной в качестве рабочей гипотезы в основу нормирования излучения и прогноза стохастических эффектов радиации.

Предлагаемая читателю статья недвусмысленно отражает научную и гражданскую позицию автора. Следует отметить, что проф. 3. Яворовский не одинок в критике практических следствий, вытекающих из этой гипотезы. В настоящее время дискуссии в этой области продолжаются.

Несмотря на некоторую эмоциональную окраску полемики автора, мы разделяем основные выводы 3. Яворовского, в том числе касающиеся постчернобыльских событий в нашей стране и роли средств массовой информации. Л.А. Ильин, академик РАМН

 

11 лет — достаточный срок для реалистической оценки воздействия аварии на Чернобыльской АЭС на здоровье людей. Ранние случаи смерти жертв этой аварии были обусловлены острой лучевой болезнью, отягощенной термическими ожогами и механическими повреждениями. Отдаленными последствиями облучения являются различные формы рака и наследственные заболевания. Согласно данным [1] в таких группах людей максимальное число избыточного числа смертных случаев вследствие радиационно-индуцированных лейкозов проявляется через 3—5 лет после облучения, вследствие рака — через 9—12 лет. Следовательно, отдаленные эффекты уже должны наблюдаться. Ожидалось, что они могут проявиться среди трех следующих категорий:

106 чел., перенесших острую лучевую болезнь в результате воздействия большой дозы излучения;

проживающих в загрязненных областях Украины, Белоруссии и России нескольких миллионов человек, получивших дозу, которая сравнима с дозой за счет естественного радиационного фона;

600—800 тыс. участников ликвидации последствий аварии, получивших примерно такую же дозу в 30-км зоне.

Изучению последствий аварии на Чернобыльской АЭС посвящено несколько крупных международных программ. Их итоги были представлены в последние годы в научных публикациях и на международных симпозиумах, и эта информация позволяет оценить истинное воздействие Чернобыля. К сожалению, средства массовой информации пренебрегают такими объективными данными и предпочитают публиковать устрашающие рассказы. Для антиядерного лобби авария послужила средством для усиления радиофобии — иррациональной боязни ионизирующего излучения. Например, лондонская газета «Дейли Миррор» половину первой полосы в выпуске за 29 апреля 1986 г. заполнила словами «2000 погибших». На следующий день «Нью-Йорк Пост» вынесла на обложку заголовок «Массовая могила» и утверждала, что 15 тыс. трупов были сброшены бульдозерами в могильники радиоактивных отходов. «Нейшнл Инквайер» сообщила, что из Чернобыля выходят радиоактивные цыплята-монстры, превышающие ростом самых высоких мужчин и имеющих вес до 450 фунтов (100 кг). Через месяц представитель Национального бюро оборонных ресурсов прогнозировал, что в Советском Союзе, Восточной Европе и Скандинавии должно появиться 110 тыс. случаев рака [2]. Позиция средств массовой информации в последние годы не изменилась. Например, агентство Рейтер сообщило 13 октября 1995 г., что 800 тыс. детей были поражены Чернобылем, как при ядерной атаке. Радиостанция Би-Би-Си процитировала заявление Украинского агентства новостей от 23 декабря 1995 г., что 3,3 млн. людей стали жертвами аварии, из них 1 млн. детей. Более 125 тыс. чел. уже умерли. В английском документальном фильме «Игорь — дитя Чернобыля» звучат слова, что 1 млн. детей тяжело деформированы. Польский еженедельник «Дзенник Польски» в номере от 8 февраля 1996 г. сообщил, что в Чернобыле в день регистрируют по 100 случаев смерти и непрерывно нарастает число лейкозов. В 1996 г. организация «Гринпис» объявила, что уже 30 тыс. чел. умерли в результате постчернобыльского рака [2].

Ошибочные предположения. Вероятно, наиболее важным фактором при возникновении чернобыльской мифологии было предположение, что любая доза излучения, сколь бы малой она не была, даже если она близка к нулю, вызывает вредный эффект. Эта линейная беспороговая концепция лежит в основе рекомендаций Международной комиссии по радиационной защите (МКРЗ) [3]. Однако гипотеза противоречит экспериментальным и эпидемиологическим наблюдениям, которые показывают, что малая доза облучения благоприятна для живых организмов (так называемое явление гормезиса). В действительности, как показал известный шведский радиобиолог Г. Валиндер [4], рекомендации МКРЗ и современные нормы радиационной безопасности, базирующейся на линейной беспороговой гипотезе, приносят вред здоровью. Утверждение Г. Валиндера объясняет последствия аварии на Чернобыльской АЭС: применение рекомендаций МКРЗ советскими и постсоветскими властями драматически увеличило заболеваемость и смертность людей в обширных регионах Украины, Белоруссии и России. Потрясающее число жертв Чернобыля, часто цитируемое средствами массовой информации, не является результатом эпидемиологических наблюдений. Иногда, как в приведенных случаях заявления Украинского агентства новостей или английского документального фильма, это ложь. Чаще всего это просто оценки, основанные на использовании беспороговой линейной концепции, которая является экстраполяцией последствий атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Однако доза облучения населения этих японских городов была во много раз больше, а продолжительность воздействия в 10 раз меньше, чем доза за счет выпадений аварийного реактора.

Нет эпидемиологических данных, указывающих на линейную зависимость эффекта от дозы для последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Доза, полученная за большое время, как это было в случае Чернобыля, намного менее эффективна полученной единовременно. Кроме того, доза облучения за счет выброса аварийного реактора меньше 200 мЗв — уровня, ниже которого не обнаружены случаи рака в Хиросиме и Нагасаки. Как заявил Г. Валиндер, гипотетическая природа расчетного метода, основанного на предположении о линейной беспороговой зависимости эффекта от дозы, является ненаучной и исключает из рассмотрения явление гормезиса.

Ранние эффекты. Во время аварии на Чернобыльской АЭС находилось около 470 чел.: примерно 200 персонала АЭС, около 250 строителей и 20 пожарников и охранников. Из них 134 чел. получили большую дозу, в результате чего развилась острая лучевая болезнь и 26 чел. скончались в течение первых четырех месяцев после аварии. Еще 2 чел. умерли от ожогов и механических повреждений, один — от коронарного тромбоза. Таким образом, общее число жертв, обусловленных ранними эффектами аварии, составляет 31 чел.

Отдаленные радиационные эффекты. Пациенты с острой лучевой болезнью. В течение последних 10 лет из 106 пациентов, переживших раннюю фазу острой лучевой болезни, умерли 14 чел., причем причинами их смерти были автомобильные аварии, легочные, сердечные и другие заболевания, не связанные напрямую с облучением [5]. Необходимо проследить за состоянием здоровья этих людей в течение следующих 20— 30 лет, чтобы выявить различия между заболеваниями, связанными с облучением и вызванными факторами, которые присущи всему населению.

Жители загрязненных регионов. Наибольшее радиоактивное загрязнение выявлено в нескольких районах Белоруссии, Украины и России, часто в форме пятен, в десятках и сотнях километров от Чернобыля. Площади районов с плотностью выпадений Сs-137 более 185 кБк/м2 составляют 1530 км2 в Белоруссии, 4630 км2 на Украине и 8130 км2 в России [6], на них проживают 1,06 млн. чел. Даже в районах с плотностью загрязнения выше 555 кБк/м2 только небольшая доля населения (около 670 чел.) получила в 1986—1989 гг. дозу облучения всего тела, превышающую 200 мЗв. Следует отметить, что при дозе менее 200 мЗв эпидемиологические исследования жителей Хиросимы и Нагасаки не выявили роста заболевания раком [7]. Несмотря на это, было проведено массовое переселение людей даже из районов, где плотность выпадения Сs-137 составляла 37 кБк/м2.

Пятна радиоактивных загрязнений выявлены и в регионах, удаленных от границ Советского Союза. Например, в Норвегии плотность выпадения Сs-137 достигала 104, в Швеции — 200 кБк/м2. Участки с содержанием Сs-137 до 120 кБк/м2 найдены в Греции, Румынии, Швейцарии, Австрии и Германии. В среднем плотность выпадений в Европе изменялась от 20 (в Португалии) до 23 000 Бк/м2 (в Австрии). Это количество обычно идентифицировали в слое почвы толщиной 10 см. Интересно сопоставить с содержанием естественных радионуклидов в том же слое почвы, Бк/м2:

40 000- 5 000 000 — Сs-137 из состава выпадений аварийного реактора в загрязненных областях Советского Союза, 2-23 000 — в странах Европы, 5000 — Сs-137 за счет глобальных выпадений от ранее проведенных ядерных испытаний, 177 000-6 500 000 — естественные радионуклиды К-40, U-238, Тh-228 и дочерние продукты их распада. Видно, что даже в наиболее загрязненных областях Советского Союза содержание Сs-137 ниже концентрации естественных радионуклидов. В странах Европы количество Сs-137 примерно в 102—103 раз ниже уровня естественной радиоактивности в почве, на большей части территории Европы ниже глобальных выпадений от ранее проведенных ядерных испытаний.

В среднем доза облучения населения наиболее загрязненных областей Советского Союза в 1986—1995 гг. была в 3 раза ниже, чем за счет естественного радиационного фона (табл. 1).

Таблица 1

Средняя доза облучения тела человека за счет выпадений аварийного реактора и естественных источников радиации

Население Доза, мЗв Продолжительность облучения
Аварийный выброс
Жители наиболее загрязненных областей Советского Союза 50—60 1986—1995 гг.
Жители других загрязненных областей Советского Союза 6—20 1986—1995гг.
Участники ликвидации последствий аварии 170
130
30
15
1986 г.
1987 г.
1988 г.
1989 г.
135 тыс. людей, эвакуированных из 30-км зоны вокруг Чернобыля 15 1986 г.
Жители Европы
Азии
Северной Америки
Польши
0,1—1,1
0,006-0,12
~ 0,003
0,3
0.9
Вся жизнь (70 лет)
Вся жизнь (70 лет)
Вся жизнь (70 лет)
1986 г.
Вся жизнь (70 лет)

Естественный фон

В мире 168 Вся жизнь (70 лет)
В регионах с высоким уровнем естественного облучения (типичная доза) 1200 Вся жизнь (70 лет)

В некоторых регионах Земли, например, в Индии, население на протяжении 30 поколений получает дозу за счет естественного радиационного фона, которая более чем в 20 раз превышает дозу, воздействию которой подверглось население наиболее загрязненных областей Украины, Белоруссии и России и откуда люди были эвакуированы. В Индии не было обнаружено никаких вредных последствий такого повышенного облучения, как и в других областях с увеличенным естественным радиационным фоном. Наоборот, некоторая часть жителей этих районов прожила дольше, и у них была выявлена меньшая частота рака, чем у населения страны в целом.

Научный комитет по действию атомной радиации ООН оценил дозу облучения всего тела за счет выброса аварийного реактора для жителей Северного полушария: в предположении средней длительности жизни 70 лет она составляет от 0,004 мЗв в Канаде до 2,3 мЗв в Болгарии. Для населения Центральной Европы эта доза равна примерно 1 мЗв, или 0,6% средней дозы за счет естественного радиационного фона (180 мЗв за жизнь)

Не обнаружено роста раковых заболеваний. Доза облучения населения за пределами Советского Союза была настолько мала, что не ожидалось роста раковых или генетических заболеваний. Действительно, эпидемиологические исследования в 19 европейских странах не выявили увеличения частоты синдрома Дауна после мая 1986 г. [9]. В советских республиках с наивысшей плотностью выпадений также не установлено изменений частоты врожденных аномалий, которые могли быть связаны с облучением. Эти результаты согласуются с ранними наблюдениями в Хиросиме и Нагасаки, где не обнаружено роста генетических изменений у людей, переживших атомные бомбардировки [11].

В результате исследования, проведенного в течение первых 4 лет после аварии группой из 200 международных экспертов [12], и в более поздних работах [13 ] сделан вывод, что в сильно загрязненных регионах Советского Союза не наблюдается увеличенной частоты лейкозов или рака, кроме рака щитовидной железы. Частота раковых заболеваний в загрязненных районах Украины систематически увеличивается (рис. 1), но это наблюдается также и в большинстве других стран, преимущественно из-за старения населения [14]. В загрязненных районах Украины эта частота ниже средней по стране. В загрязненных районах Белоруссии частота лейкозов не изменялась в 1982—1994 гг. (рис. 2).

Большинство людей, проживающих в загрязненных районах, получило дозу облучения 5—100 мЗв. Эпидемиологические исследования жертв атомных бомбардировок показали, что при такой дозе может ожидаться снижение частоты лейкозов, а не рост. Это показано также для случаев лейкозов и рака многочисленными исследованиями людей, работающих в ядерной промышленности США, Великобритании и Канады, пациентов, облучаемых при рентгеновской диагностике, людей, проживающих в деревнях Восточного Урала после радиационной аварии на радиохимическом заводе [8].

Участники ликвидации последствий аварии. Наблюдение за состоянием их здоровья в Белоруссии, на Украине и в России является значительно более интенсивным, чем для населения этих стран в целом. Это может существенно влиять на частоту выявляемых заболеваний. Однако их общая заболеваемость (980 случаев в год на 1000 мужчин работоспособного возраста) примерно на 25% ниже средней заболеваемости населения России (1300 на 1000) и не наблюдается повышенной частоты лейкозов [15]. У украинских участников ликвидации последствий аварии количество новообразований не увеличилось в течение первых 7 лет, у белорусских частота случаев рака была на 22% у мужчин и на 9% у женщин меньше, чем у всего населения. Хорошо организованные исследования, базирующиеся на использовании соответствующих контрольных групп, показали идентичность статистики смертности участников ликвидации последствий аварии и других групп населения [16].

Рак щитовидной железы у детей. Оценки последствий выброса радиоактивного йода и его поступления внутрь организма человека в загрязненных регионах намного сложнее оценки последствий внешнего облучения. Одна из причин этого — большая неопределенность в оценке дозы облучения щитовидной железы. Кроме того, эпиде­миологические исследования пациентов, получавших I-131 в диагностических и терапевтических целях, зарегистрировали меньшую частоту возникновения рака щитовидной железы при дозе, значительно превосходящей ту, которую получили жители загрязненных регионов. Результаты нескольких сот измерений содержания радиойода в щитовидной железе детей в Белоруссии, 150 тыс. на Украине и 60 тыс. в России отличаются низкой достоверностью вследствие неадекватной градуировки и условий измерений [17]. По этой причине дозу облучения щитовидной железы обычно реконструируют по результатам измерений других радионуклидов, в основном, Cs-137 в окружающей среде, продуктах питания и организме человека. Такая реконструкция приводит к большой неопределенности результата.

Известно, что рак щитовидной железы проявляется через 6—9 лет после внешнего рентгеновского или гамма-облучения. Ни в одном из исследований детей даже после терапевтического воздействия большой дозой радиации не обнаружено повышенной частоты возникновения рака через 5 лет после облучения [18]. Однако в Советском Союзе рост частоты рака щитовидной железы был зарегистрирован уже через 4 года после аварии [19] и даже через один год после нее [20].

В результате изучения 34 тыс. шведских пациентов, которым было введено большое количество I-131 (максимальная доза облучения щитовидной железы до 40 Зв, средняя — 1,1 Зв), не выявлено статистически значимого увеличения частоты рака этого органа у взрослых или детей [21]. Фактически наблюдался противоположный эффект — снижение частоты возникновения рака щитовидной железы на 38% по сравнению с необлученными взрослыми людьми. Аналогичные результаты характерны для детей, которые получали даже большую терапевтическую дозу I-131 [18]. Максимальная доза облучения щитовидной железы детей в Советском Союзе не выше, чем у шведских пациентов: в Белоруссии эта доза достигла 10 Зв только у 300 детей, в различных загрязненных областях она составляла от 10 до 3300 мЗв (табл. 2).

Если эти оценки дозы внутреннего облучения корректны, то согласно шведским исследованиям применения I-131 не следует ожидать какого-либо увеличения частоты рака щитовидной железы в Белоруссии, на Украине и в России. Но почему тогда на протяжении последних 10 лет количество зарегистрированных случаев рака щитовидной железы у детей возросло в 45 раз в Белоруссии и в 4 раза на Украине и в России (см. табл. 2). В загрязненных областях этих трех стран к 1995 г. рак щитовидной железы выявлен у 650 детей, к настоящему времени трое из них умерли [17]. Рак этого органа излечивается более чем в 90% случаев [22].

Таблица 2

Средняя доза облучения за счет 131I и частота рака щитовидной железы у детей

Область Доза облучения щитовидной железы, мЗв* Число случаев рака щитовидной железы
на 100 тыс. чел. в 1993 г. и 1991-1994 гг. полное число заболеваний в 1986-1995 г. (увеличение числа случаев рака после 1986 г.)
Белоруссия 51 3,4 424
Гомель 200-1000 9,4
Могилев 70-90 2,4
Брест 20-30 6.7
Минск 16-20 1,1
Гродно 10-15 1,5
Россия 2
Загрязненные области 30-63 6 17 (4 — в семи загрязненных районах)
Украина 13 0,39 21
Восемь загрязненных районов вокруг Чернобыльской АЭС 380 1,1
Одно из сел 3.3
Киев 18-104 (средняя 37)
Полное число случаев рака

 

652
Польша 0,1 24
Западная часть 2-30

 

Восточная часть 10-90

 

Опольское воеводство 9-68

 

5% детей 200

*Указан диапазон дозы по различным оценкам

Другие факторы. Возрастание частоты рака щитовидной железы наблюдается также и у участников ликвидации последствий аварии в России, Белоруссии и на Украине [13]. Однако до сих пор неясно, обусловлен ли этот рост облучением за счет I-131, выбросов из аварийного реактора или другими причинами. Среди них наиболее важными являются увеличение частоты осмотров и повышенное внимание, прежде всего со стороны медицинского персонала, а также родителей и учителей в случае детской заболеваемости [20, 21].

Предположение, что выброс радиойода был причиной рака щитовидной железы у детей, базируется на возрастном распределении случаев такого рака во времени: наибольшая частота заболеваний проявилась в группе детей, возраст которых во время катастрофы составлял от 1 до 2 лет, т.е. в период, когда щитовидная железа имеет наибольшую радиочувствительность [22]. Возможно, однако, что пациенты этой группы наиболее часто подвергались диагностическим осмотрам. Частота возникновения рака щитовидной железы неоднозначно связана с дозой ее облучения в различных регионах (табл. 3). Например, среди пяти областей Белоруссии наибольшая частота таких заболеваний наблюдается в Брестской области, но характерная для нее доза внутреннего облучения ниже средней по стране; фактически доза облучения щитовидной железы у детей в Бресте такая же, как в Минской области, где наблюдается наименьшая частота возникновения рака. В Могилевской области доза внутреннего облучения была в 3 раза выше, чем в Бресте, но в Могилеве рак щитовидной железы наблюдался в 3 раза реже, чем в Бресте.

В примыкающих к Брестской области областях Польши, где доза облучения щитовидной железы была близка к характерной для Бреста, не наблюдался рост частоты рака этого органа. Не обнаружено признаков такого роста и в остальной части Польши, хотя у 5% польских детей доза облучения щитовидной железы составила 200 мЗв, что соответствует облучению в наиболее загрязненной в Белоруссии Гомельской области (см. табл. 3).

Таблица 3

Частота рака щитовидной железы у детей в Польше, Гомельской и Брестской областях Белоруссии и Брянской области России

 Год Польша Белоруссия Россия, Брянск
Гомель Брест
1981 0,05 0.1*
1982 0
1983 0
1984 0
1985 0.05
1986 0.05 0,05 0,3
1987 0.05 0.5 0,3
1988 0,15 0,5 0,3 0,3
1989 0,1 1.0 0,3 0
1990 0,1 3.3 1.7 0,6
1991 0,1 11,3 1,1 0
1992 0,1 8.8 4.5 0.6
1993 0,1 9,4 6.7 0.3
1994 -- 2.5
*0ценки сделаны для 1981—1986 гг.

В Польше в 1993 г. наибольшее число случаев рака щитовидной железы наблюдалось в регионах с наименьшей дозой внутреннего облучения (Познань и Гданьск). Минимальное число рака щитовидной железы отмечено в Опольском воеводстве в юго-западной Польше с максимальной дозой внутреннего облучения (рис. 3).

При сопоставлении с результатами упомянутых шведских исследований доза облучения в Польше была мала, чтобы вызвать возникновение рака щитовидной железы. Частично низкая доза облучения могла быть результатом применения таблеток стабильного йода для насыщения щитовидной железы этим элементом и снижения поступления в нее радиоиода. Такая мера защиты была применена для большей части населения Польши — 90% детей, 40% подростков и 20% взрослых, всего для 10,5 млн. детей и 7 млн взрослых. Возможно, однако, что отсутствие возрастания зарегистрированных случаев рака щитовидной железы в Польше имело политическую, а не радиационную причину: в противоположность Белоруссии, Украине и России восточная Польша не была объявлена загрязненной и не существовало экономической или психологической мотивации для повышенной озабоченности пациентов и медицинского персонала и изменений числа и качества медицинских осмотров. Если такая мотивация присутствовала бы, то следовало ожидать многократного увеличения числа случаев рака щитовидной железы в Польше или в любой другой стране. Такое возрастание могло также произойти после проведения эпидемиологической программы, имевшей целью обнаружить увеличение частоты возникновения рака щитовидной железы. В этом случае диагностически выявляют большое число кажущихся случаев рака, не получающих клинического подтверждения [23, 24 ].

Диагностируемые, но необнаруживаемые случаи рака щитовидной железы. Для обычного населения клинически диагностируемая частота возникновения рака щитовидной железы у мужчин изменяется от менее чем 0,5 на 100 тыс. чел. в США и Центральной Европе до 8 на 100 тыс. чел. китайцев и филиппинцев, проживающих в штате Гавайи; у женщин соответствующая частота изменяется от 1 (в Польше) до 24 (филиппинки на Гавайях) [25]. Скрытый рак щитовидной железы, выявляемый только при аутопсии и последующих гистологических исследованиях, встречается у обычного населения в тысячи раз чаще — от 5600 на 100 тыс. чел. в Колумбии до 35 тыс. на 100 тыс. чел. в Финляндии. Это та же самая форма рака (папиллярного типа), что и выявленная в Белоруссии. Таким образом, возможность обнаружить «избыток» рака щитовидной железы в результате усовершенствования или учащения диагностики может привести даже к большей частоте, чем наблюдаемая в наиболее загрязненной, Гомельской области Белоруссии, где она составила 11,3 на 100 тыс. чел. (см. табл. 3).

Возможность драматического влияния частоты диагностики на количество регистрируемых случаев рака щитовидной железы была выявлена в результате тщательного обследования жителей США, подвергавшихся лучевой терапии шеи и головы. Данные рис. 4 показывают, что в 1974-1979 гг. в период наиболее интенсивных обследований количество обнаруживаемых злокачественных и других новообразований в щитовидной железе было в 21 раз выше, чем частота таких заболеваний до 1974 г. Это увеличение такого же порядка величины, что и выявлено в Белоруссии (261). Таким образом, возросшее число случаев рака щитовидной железы, зарегистрированное в Советском Союзе, может быть скорее эффектом повышения числа и качества диагностических исследований, чем реальным последствием облучения.

Нерадиационные факторы. В результате аварии на Чернобыльской АЭС более 5 млн. чел. в Советском Союзе подверглись воздействию серьезного психологического стресса, что вызвало психосоматические заболевания. Этот реальный вред перевесил гипотетический радиационный риск, обусловленный малоинтенсивным облучением в загрязненных областях. Психологический стресс возник у населения загрязненных областей под влиянием утверждений, что жить на этих территориях смертельно опасно, даже если уровень облучения ниже естественного радиационного фона во многих странах, где люди жили с незапамятных времен без каких-либо признаков ухудшения их здоровья. Ответственность за массовый стресс несут средства массовой информации Советского Союза и некоторых других стран, ошибочные политические решения советского и постсоветских правительств и установившаяся система норм радиационной безопасности, базирующаяся на беспороговой линейно гипотезе, которую развивает МКРЗ.

Негативную роль сыграли также медицинские работники, знания которых в области действия радиации в основном формируются средствами массовой информации, а не публикациями университетских ученых. Многие доктора интерпретировали симптомы обычных заболеваний как последствия аварии. Это было характерным для Польши и других стран Европы, где из-за некомпетентных советов медиков беременным женщинам были сделаны сотни тысяч абортов, чтобы устранить мнимые радиационные повреждения зародышей.

В Советском Союзе ошибочная диагностика достигла такого уровня, что даже заболевший зуб или сухость в горле рассматривались как последствия аварийного выброса реактора [12]. Для послеаварийной ситуации была специально создана воображаемая болезнь «вегетативная дистония». Этот диагноз, не подкрепляемый никакими объективными тестами, врачи приписывали различным жалобам детей и взрослых. Временами только в Киеве было госпитализировано до 1000 детей, часто на недели, для лечения этой несуществующей «болезни» (17].

В течение прошедших 10 лет средства массовой информации и политические фигуры Советского Союза тратили свои лучшие силы, чтобы убедить жителей загряз­ненных областей Белоруссии, Украины и России в том, что авария нанесла вред их здоровью. В итоге более 55% населения как загрязненных, так и незагрязненных районов Белоруссии страдают от психологического стресса, что ведет к росту частоты обычных психосоматических аномалий, не связанных с воздействием радиации, таких, как заболевания эндокринной системы, депрессия, головные боли, нарушения сна, эмоциональная нестабильность и многие другие [12, 27].

Создание образа жертвы. Проблема была обострена официальной декларацией о том, что миллионы людей должны рассматриваться как жертвы Чернобыля, которым законодательно предоставляется финансовая компенсация. Только на Украине категория граждан, пострадавших от аварии, насчитывает около 3 млн. чел., на них расходуется 1/6 часть годового государственного бюджета [17]. В Белоруссии на эти цели до 2015 г. будет выделено 86 млн. дол. Никто не говорит этим «жертвам Чернобыля», что полученная ими малая доза облучения (в среднем от 6 до 60 мЗв в различных областях) или более высокая доза облучения участников ликвидации последствий аварии (170 мЗв в 1986 г.) ниже уровня 200 мЗв, над которым в Хиросиме и Нагасаки выявлено возрастание частоты случаев рака. Никто не говорит им, что люди в этих городах, подвергшиеся облучению при атомных бомбардировках, прожили более долгую жизнь, чем послевоенное население Японии, и что у их потомков не наблюдалось роста генетических заболеваний.

Излишнее переселение. Вторая важная причина нерадиационного воздействия на здоровье людей — законы (действующие и в настоящее время), которые предписали переселение 850 тыс. чел. из загрязненных областей. В результате около 400 тыс. чел. было переселено, и такие действия продолжались даже в 1992 г. Они вызвали разрушение семей и местных социальных структур, а в новых местах размещения — неприязнь местного населения к новоселам, которых считают незваными гостями. Несмотря на это, 70% людей, проживающих в загрязненных областях, предпочли переселиться, вероятно, под влиянием боязни радиации и надежд на улучшение своего экономического положения [17].

Переселение было драматическим решением, декларированная цель которого состояла в том, чтобы защитить людей от соматических и генетических последствий облучения. Известно, что при годовой дозе 1 мЗв, уровне, с которого начиналось переселение, излучение повреждает в каждой клетке всего 0,2 молекулы ДНК за год, т.е. лишь 14 молекул за 70 лет. Эти радиационно-индуцированные повреждения того же самого типа, что спонтанные повреждения, вызываемые другими факторами. Количество спонтанных (естественных) повреждений ДНК, обусловленных, например, термодинамическими процессами и действием свободных радикалов (таких, как ОН или пероксиды), составляет в каждой клетке 70 млн. в год. Это число дает представление о мощности процесса репарации, действующего в клетках, и других механизмах гомеостаза, которые в потоке физико-химических изменений обеспечивают целостность живого организма как во время существования индивидуума, так и на протяжении тысяч поколений. Приведенная частота спонтанных мутаций показывает также абсурдность решения о массовом переселении людей. Цель состояла в защите населения от 14 мутаций ДНК в клетке за 70 лет, тогда как за это же время в результате естественных причин в клетке происходит 4,9 млрд. мутаций! Вероятность того, что именно эти 14 мутаций вызовут рак, составляет около 1 из 350 млн., т.е. фактически нулевая.

Согласно линейной беспороговой гипотезе пределы 350 и 150 мЗв, использованные для переселения, были предложены в целях избавить население от увеличения вероятности раковых заболеваний на 1,75% и 0,75% соответственно. Такие дозовые пределы согласуются с рекомендациями МКРЗ по защите населения в случае радиационной аварии, которые были опубликованы за 2 года до аварии на Чернобыльской АЭС [28]. Эти пределы в 4 и 40 раз ниже дозы облучения за всю жизнь во многих населенных регионах мира (например, 1500 мЗв в Норвегии, 2000 мЗв в Индии, 3000 мЗв в Иране). Неудивительно поэтому, что у населения Советского Союза не наблюдалось возросшей частоты лейкозов, других форм рака или наследственных заболеваний, которые могли бы быть обусловлены облучением за счет аварии на Чернобыльской АЭС. В случае аварии применение рекомендаций МКРЗ привело к катастрофическим результатам: излишнему переселению сотен тысяч людей и возникновению обостренной формы радиофобии с психосоматическими последствиями у миллионов жителей. (Я сомневаюсь, однако, что МКРЗ готова принять ответственность за практические последствия своих спекулятивных рекомендаций.)

Чернобыль в исторической перспективе. Психосоматические последствия проявились у большого числа жителей загрязненных областей Белоруссии, Украины и России. Причиной таких заболеваний была не радиация и не другие физические факторы, а истерическая радиофобия, вызванная средствами массовой информации и неправильной политикой регулирования, которая основана на линейной беспороговой гипотезе и рекомендациях МКРЗ. Если не рассматривать огромные экономические потери Советского Союза и других стран, большая часть которых явилась результатом неразумной политики, то авария на Чернобыльской АЭС по числу острых и отдаленных последствий для здоровья людей в сравнении с другими промышленными авариями XX в. не является наихудшей. Например, в 1963 г. разрушение речной плотины в Вайонте (Италия) уничтожило 5 деревень и вызвало смерть 2600 чел. В 1996 г. выброс 30 т мелиизоцианида с завода искусственных удобрений в Бхилаи (Индия) сопровождался мгновенной гибелью 1762 чел. и 15 тыс. жертв в последующие годы; примерно 200 тыс. чел. пострадали от легочных и глазных заболеваний, нарушений центральной нервной системы, включая паралич, генетических и иммунологических аномалий [29].

Поразительно, что две наиболее известные аварии на «Три-Майл-Айленд» и в Чернобыле, которые навсегда запечатлелись в памяти общества, привели к наименьшему числу жертв (в первом случае смертных случаев вообще не было). Одна из причин этого искаженного восприятия действительности — линейная беспороговая гипотеза радиационных повреждений, которая также ответственна за возникновение и увековечивание панических историй. В наступающем десятилетии опровержение этой гипотезы должно помочь созданию более рационального подхода к радиационной защите населения и более реалистической оценке риска за счет ядерной промышленности.

Чернобыль был наихудшей возможной катастрофой на плохо сконструированном ядерном реакторе с полным расплавлением активной зоны, сопровождавшейся свободным диспергированием радионуклидов в атмосфере. Ничего худшего не могло произойти. Эта авария почти сразу вызвала гибель такого количества людей, которое соответствует примерно половине числа жертв автомобильных катастроф в конце каждой недели в Польше. Когда иррациональные разговоры и эмоции, вызываемые Чернобылем, стихнут и успокоятся, эта катастрофа будет рассматриваться как доказательство того, что ядерные реакторы являются безопасным средством производства энергии.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Darby S., Doll R., Gill S. Long-term mortality after a single treatment course I with X-rays in patients treated for ankylosing spondylitis. — British J. Cancer., 1987, v. 55, p. 179—190.
2. Sweet W. Chernobyl's stressful after-effects. — IEEE Spectrum., 1996, Nov., p. 27—34.
3. Recommendations of the International Commission on Radiological Protection (Oxford: Pergamon Press), ICRP Publication 1, 1959.
4. Walinder G. has radiation protection become a health hazard? — Karnkraftsakerhet & Utbilding AB, Nykoping, 1995. 126 p.
5. Wagemaker G., Guskova A.K., Bebeshko V.G. e.a. Clinically observed effects in individuals exposed to radiation as a result of the Chernobyl accident. — In: Intern. Conf. «0ne Decade after Chernobyl — Summing up the Consequences of the Accident», IAEA, Vienna, April 8—12, 1996.
6. The International Conference «0ne Decade after Chernobyl — Summing up the Consequences of the Accident. Summary of the Conference Results. IAEA Information Circular, INFC1RC/510, June 7, 1996.
7. UNSCEAR, 1994. Sources and Effects of Ionizing Radiation (New York, United Nations: Scientific Committee on the Effects of Atomic Radiation. United Nations). New York, 1994.
8. Jaworowski Z. Beneficial ionizing radiation. — In: What Risk? (City: Butterworth-Heinemann), 1997, p. 151— 172. 9. De Wals P., Bertrand F., dc la Mata, Chromosomal anomalies and Chernobyl. — Intern. J. Epidemiol., 1988, v. 17, p. 230—231.
10. Little J. Chernobyl accident, congenital anomalies and other reproductive outcomes. — Pediatr. Perinat. Epidemiot., 1993, v. 7, p. 121—151.
11. UNSCEAR, 1988. Sources, Effects, and Risks of Ionizing Radiation (New York, United Nations: Scientific Committee on the Effects of Atomic Radiation. United Nations), New York, 1988.
12. IPC, 1991. The International Chernobyl Project. Assessment of Radiological Consequences and Evaluation of Protective Measures. Intern. Advisory Committee. Technical Report, IAEA, Vienna, 1991.
13. Cardis E., Anspaugh L., Ivanov V. e.a. Estimated long-term health effects of the Chernobyl accident. — In: Intern. Conf. "0ne Decade after Chernobyl — Summing up the Consequences of the Accident", April 8—12, 1996, Vienna. 14. Zatonski W.A. Malignant Neoplasms in Poland. Warsaw, Centrum Onkologii, 1993, 206 p.
15. Tukov A.R., Dzagoeva L.G. Morbidity among the employees of atomic industry in Russia, who took part in liquidation of the effects of Chernobvl accident. — In: Medical aspects of Elimination of Consequences of liquidation of the effects of Chernobyl accident. — In: Medical aspects of Elimination of Consequences ofChernobyl Accident. Moscow Central Institute for Scientific Research, 1993, p. 97—99.
16. Nilova E.V., Ivanov V.K., Tsyb A.F. Study of the factors of radiation risk for participants of liquidation of the consequences of the Chernobyl accident. — Vestnik Akademii Medicinskikh Nauk (In Russian), 1995.
17. Chernobyl Ten Years On. Radiological and Health Impact. An Appraisal by the NEA Committee on Radiation Protection and Public Health. Paris: OECD, 1996, p. 112. 18. Ron E., Lubin J., Shore R. e.a. Thyroid cancer after exposure to external radiation: a pooled analysis of seven studies. — Radiation Research., 1995, v. 141, p. 259—277. 19. Pcisyazhniuk A., Pjalak 0., Buzanov V. Cancer in the Ukraine, post-Chernobyl. — Lancet., 1991, v. 338. p. 1334—1335.
20. Remennik L., Starinsky V., Chissov V. e.a. Malignant neoplasm of thyroid in children and in adults on the territories suffered from the Chernobyl accident. — In: Intern. Conf. One Decade After Chernobyl: Summing up the Consequences of the Accident", Book of Extended Synopses. Vienna: IAEA, 1996, p. 519—520.
21. Hall P., Mattsson A., Boice J. Thyroid cancer after diagnostic administration of iodine-131. — Radiation Research., 1996, v. 145, p. 86—92.
22. Reiners C., Biko J., Geworski L. e.a. 1996. Ergebnisse der therapie bei Kinder mit Schildrusenkarzinomen aus hochkonla-minierten weissrussischen Gebieten. — In: Zehn Jahre nach Tschernobyl, eine Bilanz. Eds. A. Bayer, A. Kaul, C. Reiners. Stuttgart: Gustav Fischer, 1996, p. 385—400. 23. Harach H., Fransilla K., Vaseinius V. Occult papillary carcinoma of the thyroid. A «normal» finding in Finland. A systematic autopsy study. — Cancer, 1985, v. 56, p. 531—538.
24. Pransilla K., Harach H. Occult papillary carcinoma of the thyroid in children and young adults. A systematic study in Finland. — Ibid., 1986, v. 58, p. 715—719.
25. Zatonski W., Smans M., Tyczynski J., Boyle P. Atlas of Cancer Mortality in Central Europe. Lyon: Intern. Agency for Research on Cancer, 1ARC Scientific Publications N° 134, 1996. 175 p.
26. Ron E., Lubin J., Schneider A. Thyroid cancer incidence. — Nature, 1992, v. 360, p. 113.
27. WHO, 1995. Report of the international project for the health effects of the Chernobyl accident. Geneva: World Health Organization, 1995.
28. ICRP, 1984. Protection of the Public in the Event of Major Radiation Accidents: Principles for Planning. Oxford: Pergamon Press. ICRP Publication N° 40.
29. Jaworowski Z. Chernohyl in Poland. — In: Zehn Jahre nach Tschernobyl, eine Bilanz. Eds. A. Bayer, A. Kaul, C. Reiners. Stuttgart: Gustav Fisher, 1996, p. 281—300.